Неточные совпадения
В эту минуту я встретил ее глаза: в них
бегали слезы; рука ее, опираясь на мою, дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, — впустило свои когти в ее неопытное сердце. Во все
время прогулки она была рассеянна, ни с кем не кокетничала, — а это великий признак!
Слуга старого
времени удерживал, бывало, барина от расточительности и невоздержания, а Захар сам любил выпить с приятелями на барский счет; прежний слуга был целомудрен, как евнух, а этот все
бегал к куме подозрительного свойства.
Илья Ильич позавтракал, прослушал, как Маша читает по-французски, посидел в комнате у Агафьи Матвеевны, смотрел, как она починивала Ванечкину курточку, переворачивая ее раз десять то на ту, то на другую сторону, и в то же
время беспрестанно
бегала в кухню посмотреть, как жарится баранина к обеду, не пора ли заваривать уху.
Зачем же все эти тетрадки, на которые изведешь пропасть бумаги,
времени и чернил? Зачем учебные книги? Зачем же, наконец, шесть-семь лет затворничества, все строгости, взыскания, сиденье и томленье над уроками, запрет
бегать, шалить, веселиться, когда еще не все кончено?
В это
время я нечаянно уронил свой мокрый платок и хотел поднять его; но только что я нагнулся, меня поразил страшный пронзительный крик, исполненный такого ужаса, что, проживи я сто лет, я никогда его не забуду, и, когда вспомню, всегда
пробежит холодная дрожь по моему телу.
Дети
бегали по всему дому, как потерянные; Англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; повар ушел еще вчера со двора, во
время обеда; черная кухарка и кучер просили расчета.
— Все мое
время к вашим услугам, — ответил Базаров, у которого что-то
пробежало по лицу, как только Павел Петрович переступил порог двери.
Базаров говорил все это с таким видом, как будто в то же
время думал про себя: «Верь мне или не верь, это мне все едино!» Он медленно проводил своими длинными пальцами по бакенбардам, а глаза его
бегали по углам.
Время тянулось необычно медленно, хотя движение в вагоне становилось шумнее, быстрее. За окном кто-то
пробежал, скрипя щебнем, громко крикнув...
Почти в одно
время она бранилась, красила пряжу,
бегала на кухню, делала квас, варила медовое варенье и хлопотала весь день и везде поспевала.
Заметался я тут, совсем потерялся, вышли мы, однако же, садиться в коляску: «Погоди здесь
время, — говорю ему, — я в один миг
сбегаю, кошелек забыл».
Но такого человека, который бы пожалел его, не нашлось ни одного во всё то
время, когда он, как зверок, жил в городе свои года ученья и, обстриженный под гребенку, чтоб не разводить вшей,
бегал мастерам за покупкой; напротив, всё, что он слышал от мастеров и товарищей с тех пор, как он живет в городе, было то, что молодец тот, кто обманет, кто выпьет, кто обругает, кто прибьет, развратничает.
Бегали от побоев портные, сапожники, парикмахеры, столяры, маляры, особенно служившие у маленьких хозяйчиков — «грызиков», где они, кроме учения ремеслу этими хозяйчиками, а главное — их пьяными мастерами и хозяйками употреблялись на всякие побегушки. Их, в опорках и полуголых, посылали во всякое
время с ведрами на бассейн за водой, они вставали раньше всех в квартире, приносили дрова, еще затемно ставили самовары.
Гольды рассказывают, что уссурийский уж вообще большой охотник до пернатых. По их словам, он высоко взбирается на деревья и нападает на птиц в то
время, когда они сидят в гнездах. В особенности это ему удается в том случае, если гнездо находится в дупле. Это понятно. Но как он ухитрился поймать такую птицу, которая
бегает и летает, и как он мог проглотить кулика, длинный клюв которого, казалось бы, должен служить ему большой помехой?
Она настаивала, чтобы вечера вовсе не было, но вечер устроился, маленький, без выставки, стало быть, неотяготительный для нее, и она, — чего никак не ожидала, — забыла свое горе: в эти годы горевать так не хочется,
бегать, хохотать и веселиться так хочется, что малейшая возможность забыть заставляет забыть на
время горе.
До недавнего
времени не знали, как возвращать здоровье таким полянам; но теперь открыто средство; это — дренаж: лишняя вода
сбегает по канавам, остается воды сколько нужно, и она движется, и поляна получает реальность.
Действие этой нарядной фаянсовой барышни на нашу больную превзошло все мои ожидания. Маруся, которая увядала, как цветок осенью, казалось, вдруг опять ожила. Она так крепко меня обнимала, так звонко смеялась, разговаривая со своею новою знакомой… Маленькая кукла сделала почти чудо: Маруся, давно уже не сходившая с постели, стала ходить, водя за собой свою белокурую дочку, и по
временам даже
бегала, по-прежнему шлепая по полу слабыми ногами.
На
время небо опять прояснилось; с него
сбежали последние тучи, и над просыхающей землей, в последний раз перед наступлением зимы, засияли солнечные дни. Мы каждый день выносили Марусю наверх, и здесь она как будто оживала; девочка смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, на щеках ее загорался румянец; казалось, что ветер, обдававший ее своими свежими взмахами, возвращал ей частицы жизни, похищенные серыми камнями подземелья. Но это продолжалось так недолго…
В то
время кабан так бывает жирен, что не долго может
бегать под собаками. Когда его погоняют часа два, он забивается в чащу и останавливается. Тогда охотники бегут к тому месту, где он стоит, и стреляют. По лаю собак можно знать, стал ли кабан, или бежит. Если он бежит, то собаки лают с визгом, как будто их бьют; а если он стоит, то они лают, как на человека, и подвывают.
Да, чем дальше подвигаюсь я в описании этой поры моей жизни, тем тяжелее и труднее становится оно для меня. Редко, редко между воспоминаниями за это
время нахожу я минуты истинного теплого чувства, так ярко и постоянно освещавшего начало моей жизни. Мне невольно хочется
пробежать скорее пустыню отрочества и достигнуть той счастливой поры, когда снова истинно нежное, благородное чувство дружбы ярким светом озарило конец этого возраста и положило начало новой, исполненной прелести и поэзии, поре юности.
А Привалов в это
время, по мнению Хионии Алексеевны, лишился последних признаков человеческой мысли, доказательством чему, во-первых, служило то, что он свел самое компрометирующее знакомство с каким-то прасолом Нагибиным, настоящим прасолом, который сидел в мучной лавке и с хлыстом
бегал за голубями.
Эти цифры относятся к одному отчетному году, но если взять наличную массу каторжных за всё
время ее пребывания на острове, то отношение бегавших в разное
время к общему составу выразится не менее, как в 60 %, то есть из каждых пяти человек, которых вы видите в тюрьме или на улице, наверное, трое уже
бегали.
Перелистывая в корсаковском полицейском управлении алфавит, я нашел бывшего дворянина, который и
бегал, и был судим за убийство, совершенное во
время побега, и принял 80 или 90 плетей.
Коля был ужасно поражен, плакал истерически, но, однако же, всё
время был на побегушках:
бегал за доктором и сыскал троих,
бегал в аптеку, в цирюльню.
Рассказывали, хотя слухи были и не совершенно точные, что Гавриле Ардалионовичу и тут ужасно не посчастливилось; что, улучив
время, когда Варвара Ардалионовна
бегала к Лизавете Прокофьевне, он, наедине с Аглаей, вздумал было заговорить о любви своей; что, слушая его, Аглая, несмотря на всю свою тоску и слезы, вдруг расхохоталась и вдруг предложила ему странный вопрос: сожжет ли он, в доказательство своей любви, свой палец сейчас же на свечке?
И так я
бегала три месяца, пока была любовь; все ночи этого
времени бывала у него.
Сумрачен, пасмурен вышел и тихо пошел, не размышляя куда и зачем. Молча и дико смотрит вокруг, и все ему кажется в желтом каком-то тумане. Шумный говор, громкие крики людей, стук и скрип тяжело нагруженных возов, резкий пронзительный стук целых обозов с железом — не слышны ему. Холод по телу его
пробегал, хоть знойный полдень в то
время пало́м пáлил.
Я встал спозаранку и целое утро
пробегал по саду, прощаясь со всеми уголками и по
временам опускаясь на колени, целуя землю.
— Было уже со мной это — неужто не помнишь? Строго-настрого запретила я в ту пору, чтоб и не пахло в доме вином. Только пришло мое
время, я кричу: вина! — а мне не дают. Так я из окна ночью выпрыгнула, убежала к Троице, да целый день там в одной рубашке и чуделесила, покуда меня не связали да домой не привезли. Нет, видно, мне с тем и умереть. Того гляди,
сбегу опять ночью да где-нибудь либо в реке утоплюсь, либо в канаве закоченею.
Весь этот день я был радостен и горд. Не сидел, по обыкновению, притаившись в углу, а
бегал по комнатам и громко выкрикивал: «Мря, нря, цря, чря!» За обедом матушка давала мне лакомые куски, отец погладил по голове, а тетеньки-сестрицы, гостившие в то
время у нас, подарили целую тарелку с яблоками, турецкими рожками и пряниками. Обыкновенно они делывали это только в дни именин.
— Во
время француза, — продолжает он, возвращаясь к лимонам (как и все незанятые люди, он любит кругом да около ходить), — как из Москвы
бегали, я во Владимирской губернии у одного помещика в усадьбе флигелек снял, так он в ранжерее свои лимоны выводил. На целый год хватало.
Пила она не постоянно, а запоем. Каждые два месяца дней на десять она впадала в настоящее бешенство, и в течение этого
времени дом ее наполнялся чисто адским гвалтом. Утративши всякое сознание, она
бегала по комнатам, выкрикивала бессмысленные слова, хохотала, плакала, ничего не ела, не спала напролет ночей.
— Первое
время тревожили. Пытал я
бегать от них, да уж губернатору написал. Я, говорю, все, что у меня осталось, — все кредиторам предоставил, теперь трудом себе хлеб добываю, неужто ж и это отнимать! Стало быть, усовестил; теперь затихло…
Воспомянул он тогда роды своя, как в Никоновы гонительные
времена деды его смольяне, отец Спиридоний да отец Ефрем, из роду Потемкиных,
бегая церковных новин, укрылись в лесах Кéрженских и поставили обитель поблизости скита Шáрпана…
Из дочерей старшая, если не ошибаюсь, носила фамилию своего отца Нарышкина, а девочка, рожденная уже в браке с Дюма, очень бойкая и кокетливая особа, пользовалась такими правами, что во
время десерта, когда все еще сидели за столом, начала
бегать по самому столу — от отца к матери.
Саночники в шахтах весь день непрерывно
бегают с санками по просекам на четвереньках; выдувальщики на стеклянных заводах все
время работают одними легкими, обращая их в меха…
Моя маленькая драма продолжалась: я учился (неважно), переходил из класса в класс,
бегал на коньках, пристрастился к гимнастике, ходил к товарищам, вздрагивал с замиранием сердца, когда в знойной тишине городка раздавалось болтливое шарканье знакомых бубенцов, и все это
время чувствовал, что девочка в серой шубке уходит все дальше…
В это
время мы переехали уже из центра города на окраину, и дом наш окнами глядел на пустырь, по которому
бегали стаями полуодичавшие собаки…
Через некоторое
время, однако, ему надоело
бегать в библиотеку, и он воспользовался еще одной привилегией своего возраста: стал посылать меня менять ему книги…
Точно кипятком обливалось мое сердце, и в то же
время мороз
пробегал по всему телу.
Кроме же кабинета и детской, только на короткое
время, непременно с Евсеичем, позволяли мне
побегать в столовой.
Как скоро весть об этом событии дошла до нас, опять на несколько
времени опустел наш дом: все
сбегали посмотреть утопленника и все воротились с такими страшными и подробными рассказами, что я не спал почти всю ночь, воображая себе старого мельника, дрожа и обливаясь холодным потом.
В это
время навстречу этим господам, на другом конце бульвара, показалась лиловатая фигура Михайлова на стоптанных сапогах и с повязанной головой. Он очень сконфузился, увидав их: ему вспомнилось, как он вчера присядал перед Калугиным, и пришло в голову, как бы они не подумали, что он притворяется раненым. Так что ежели бы эти господа не смотрели на него, то он бы
сбежал вниз и ушел бы домой с тем, чтобы не выходить до тех пор, пока можно будет снять повязку.
Александров пришел в училище натощак, и теперь ему хватило
времени, чтобы
сбегать на Арбатскую площадь и там не торопясь закусить. Когда же он вернулся и подошел к помещению, занимаемому генералом Анчутиным, то печаль и стыд охватили его. Из двухсот приглашенных молодых офицеров не было и половины.
Они надоедят всем; поверьте, придет
время, когда они всем надоедят, и как бы теоретики ни украшали свои кровати, люди от них
бегать станут.
Не успел доктор осмотреть эти лица, на что было истрачено гораздо менее
времени, сколько израсходовал читатель,
пробежав сделанное мною описание, как над суконною занавесою, против дивана, раздался очень тихий звонок.
Кроме того, что отрядам инсургентов в ней можно было формироваться и скрываться от преследования сильнейших отрядов русского войска, в пуще есть поляны, на которых стоят стога сена, заготовляемого для зубров на все
время суровой зимы; здесь по лесу
пробегает несколько ручьев и речек, и, наконец, лес полон смелой и ненапуганной крупной зверины, которою всегда можно пропитать большую партию.
При первом появлении ее на сцене, князь Виктор вздрогнул — по его телу как будто
пробежала электрическая искра. Что-то знакомое мелькнуло ему во всей изящной фигуре красавицы-актрисы. Нельзя сказать, чтобы он совершенно не узнал в ней Александру Яковлевну Гаринову;
время — более трех лет — и костюмы изменили ее почти до неузнаваемости: она пополнела, похорошела и даже как будто выросла, так что хотя Виктор, увидав ее, с первого разу мысленно воскликнул...
Час за часом
пробежали, как секунды, и только потому, что в столовой зажгли лампы, Ромашов смутно понял, что прошло много
времени и наступила ночь.
В переднюю вышел, весь красный, с каплями на носу и на висках и с перевернутым, смущенным лицом, маленький капитан Световидов. Правая рука была у него в кармане и судорожно хрустела новенькими бумажками. Увидев Ромашова, он засеменил ногами, шутовски-неестественно захихикал и крепко вцепился своей влажной, горячей, трясущейся рукой в руку подпоручика. Глаза у него напряженно и конфузливо
бегали и в то же
время точно щупали Ромашова: слыхал он или нет?